За несколько месяцев до школьного благотворительного бала в воздухе уже витало странное напряжение. Оно копилось исподволь, в разговорах на школьном пороге, в многозначительных паузах на родительских собраниях, в слишком быстрых улыбках при случайных встречах у ворот.
Пять семей. Их дети сидели за одной партой, обменивались учебниками, вместе готовились к контрольным. Взрослые же, казалось, существовали в параллельных мирах, которые лишь изредка и неуклюже соприкасались. Семья архитектора Волковых, с их безупречным фасадом и тихими ссорами за закрытыми дверьми. Семья Ковалёвых, где мать-одиночка работала на трех работах, а сын носил слишком дорогие для их положения кроссовки. Старомодные и чопорные Суворовы, хранившие какую-то семейную тайну, о которой все догадывались, но не говорили вслух. Молодые и дерзкие Зайцевы, приехавшие из другого города и явно что-то скрывавшие. И, наконец, семья директора школы Громовых, чей авторитет был непоколебим, а жизнь — образцом для подражания.
Их пути переплетались незаметно: случайный разговор о ремонте в классе, общее недовольство новой учительницей, совместная поездка на природу, которая закончилась неловким молчанием. Кто-то одолжил денег, кто-то увидел то, чего не должен был, кто-то проговорился, услышал полунамёк. Паутина взаимных обязательств, обид и скрытых знаний плелась месяц за месяцем, становясь всё прочнее.
А потом настал вечер бала. Зал сиял гирляндами, музыка смешивалась с детским смехом. И среди этого блеска произошло немыслимое — в кабинете за сценой нашли тело. Человека без документов, чьё лицо, искажённое гримасой, не мог опознать, казалось, никто. Но это было не так. Для пятерых, стоявших в толпе в парадных костюмах и вечерних платьях, эта смерть не была случайностью. Каждый из них знал, кем был этот человек. И каждый понимал, что тонкие нити, связывавшие их все эти месяцы, внезапно натянулись, превратившись в удавку. Убийство было лишь финальным аккордом в симфонии, которую они неосознанно исполняли всё это время.
